Все варианты прозрачности — от вполне невинных до совершенно провокационных — обеспечивают нам разную степень внимания окружающих. Это весьма модно, но так ли уж нам хочется, чтобы нас видели насквозь?

Мы совершаем покупки в бутиках-аквариумах и работаем в офисах со стеклянными перегородками. Мода — как продолжение этой жизни за стеклом: сумки из прозрачного пластика, обнажающие свое содержимое, плащи из тюля или пленки, обувь из полимеров или сетки, сквозь которую просвечивает аккуратный педикюр.

Прозрачная одежда — как иллюзия полной открытости, прозрачности намерений: «Я как на ладони», «Мне нечего скрывать». Это откровенная сексуальность при ощущении безопасности: между нами существует граница, пусть едва видимая, но вполне осязаемая. Прозрачность многозначна: она может обнажать или вуалировать, открыто провоцировать или лишь слегка намекать. Но главное, что под прозрачной одеждой всегда можно разглядеть особенность женской сексуальности, ее стремление быть объектом желания, столь отличное от прямолинейного мужского желания обладать.

КУЛЬТ ТЕЛА 

Тело, почти полностью обнаженное, теперь демонстрируется в любое время дня и ночи: в интернете, на киноэкранах, журнальных страницах, рекламных билбордах. И практически так же часто и лишь чуть менее откровенно — в реальной жизни.

«Культ тела и здоровья продолжает набирать силу, — констатирует . — Словно возвращается одна из черт античной культуры. В  одежда играла только роль покрова, формообразующей частью наряда было все-таки тело — тренированное и сильное.

Все больше женщин сегодня занимаются сознательным формированием, лепкой своего тела, работают с фитнес-инструктором, изучают литературу, прибегают к услугам эстетической медицины. Тело — ухоженное, красивое, любимое — буквально рвется наружу, хочет предъявить себя миру». Легкие прозрачные одежды становятся одним из способов продемонстрировать себя, сохраняя важное условие — не нарушать приличий.

«Такие вещи позволяют соблюдать принятые правила и в то же время вносят в образ женщины воздушность, загадочность, изысканность, — добавляет Валерий Малоземов, специалист в области модной индустрии. — Это сексуальная игра между женщиной и мужчиной. Причем обоюдная: один догоняет, а другой тем временем думает о том, чтобы не слишком быстро убегать».

Тонкая струящаяся ткань искусно наводит на мысль о женском теле — и делает это с тщательно отмеренным целомудрием.

Татьяна Лебедева, специалист по коммуникациям в области моды:

«Не исключено, что, перенесшись фантастическим образом в наше время, Коко Шанель не пришла бы в восторг. «Поддерживать пламя, а не дать сгореть в нем», — говорила она о прозрачных элементах одежды. Все более активный с 90-х годов прошлого века, «вирус прозрачности» в одежде отныне призван не только «поддерживать пламя», но и воплощает нечто большее в тайных желаниях аудитории.

Современный покупатель видит себя как актера, творца, который сам участвует в создании собственного стиля, смешивая все возможные элементы одежды — дорогое и дешевое, винтаж и последние тенденции. И рассматривает свое собственное тело как часть территории, предназначенной для того, чтобы творить собственный имидж.

Кожа — самый большой по площади орган тела, обладающий массой качеств — тактильных, зрительных, ольфактивных. Чем не территория для творчества, позволяющая управлять вниманием окружающих, удерживать его? И чтобы делать это выразительно, полезен такой прием, как teasing — уловка, дразнилка, поддержание интереса, сохранение тайны, расчет на эффект продолжения. Поэтому не оголенные плечи и глубокое декольте, а «прозрачный черный», не радикальное мини, а глубокий разрез. Ведь, как говорят французы, «где кончается тайна, там все кончается».

ИГРА В ПРЯТКИ 

Прозрачные развевающиеся туники, обрисовывающие тело при каждом дуновении ветра, шифоновые брюки, утонченно подчеркивающие форму ног, два цветных просвечивающих топа, надетые друг на друга и рождающие игру оттенков…

«Дева в прозрачных одеждах, существо воздушное и неземное, — именно этот юнгианский архетип становится парадоксальным образом, востребованным в наш прагматичный век, — продолжает Юлия Федотова. — И то, что мода настойчиво предлагает нам образ Девы как эталон, может указывать на растущую инфантильность общества. Дева ни гормонально, ни психологически не готова к созданию семьи, этот образ не предполагает связанных с этим ответственностей, обязанностей. Поэтому он столь востребован как в восприятии мужчин, позволяя им испытать ностальгию, отдохнуть от сексуальной агрессии, которую транслирует откровенно обнажающая (облегающая) женская одежда, так и у женщин, давая возможность переживать ощущение собственной хрупкости, непрактичной прелести».

С одной стороны, это очень сексуально: нагота присутствует, но скрыта под покровом, это дразнит и позволяет воображению разыграться. С другой стороны, эта одежда кардинально отличается от традиционных «нарядов для соблазнения»: корсеты, плотные лифы с декольте, высокие каблуки — эффектных, но неудобных. Одежда из прозрачных тканей позволяет женщине выглядеть сексуально, не жертвуя при этом удобством и мобильностью.

«Это тоже отражает современные социальные тенденции, — уверена Юлия Федотова. — А именно все большее нежелание женщин, самостоятельных и самодостаточных, хотя и неосознанно ждущих поклонения и покровительства со стороны сильного пола, отказываться ради соблазнения мужчин от своего комфорта».